Расхожая сентенция «После 60-ти жизнь только начинается!» — сомнительная мудрость, луковая мантра.
А вот подозрение «В 65 лет жизнь уже заканчивается!» — объективное правдоподобие, грустная вероятность.
В любом безотрадном случае, если после 60-ти жизнь только начинается, то чем были «преджизненные» 60 лет? Латентным состоянием жизни, недожизнью? И тогда психовозрастное «кокетство» превращает самообман в самоизобличение «недоличности».
А не дожившие до чудесного начала «настоящей» жизни — просто экзистенциальные эмбрионы-выкидыши, вовсе не обретшие бытие, и потому не получившие личностного выражения, не имеющие никакого психологического веса в социальной истории?
Метка: грусть
Психоэмоциональные триггеры
Иногда от гордости до стыда — один нравственный инсайт; от стыда до гордости — одна вспышка бунтующего самомнения.
От зла до добра — один волевой поступок; от добра ко злу — один шальной проступок.
От греха до праведности — одно твердое покаяние; от праведности до греха — один шорох темной природы.
От ненависти до любви — одно великодушное прощение; от любви до ненависти — одна случайная обида.
От печали до радости — всего одна солнечная улыбка; от веселья до грусти — всего одно мимолетное ощущение.
От земли до неба — одна молитва; от небес до земли — один падший ангел.
Стихийная бездна мировой души
Иногда, беспричинно, словно увлеченный шальным потоком какой-то нематериальной силы, и совершенно непроизвольно он ощущал себя на краю бездонной пропасти… счастья.
Невыразимый восторг и глубинное томление с привкусом неясной душевной грусти и даже почти тревоги соединялись в непостижимой волне, которая властно накрывала его застигнутую врасплох и оттого растерявшуюся психику, эмоционально заполоняла и возбуждала все его существо и уносила его истаивающее Эго в неведомую чувственную реальность на другой стороне осознаваемого бытия…
Страждущий прогресс
Человек — существо «наркотического» склада, страждущее, зависимое от своих желаний и потребностей, и в ещё большей мере — от вечного стремления добиться большего, превзойти в своих страстях однажды достигнутый уровень, оптимизировать полученное благо.
Получив желаемое, чувственно воощутив вожделенное, в следующий миг своего хотения он мечтает уже о большем: ещё больше, еще ярче, ещё сильнее. И так во всем. Но это, в конце концов, приводит к противоположному эффекту: нарушив пределы допустимого (выйдя из чувственного «окна Овертона»), расторгнув границы естественно-возможного и психологически комфортного, он вместо ощущения радости испытывает грусть и печаль, вместо удовольствия и наслаждения — страдание, вместо пользы — вред.
И вот, вместо развития — деградация, вместо удовлетворения — полное разочарование, вместо необычного нового — зияющая пустота…
Это пружина прогресса?
Это вопрос о золотой середине.
Мировая эмпатия
…Сочувствую дождю, скорбящему в опозоренных зимой голых ветвях покинутых деревьев; распознаю тревогу и грусть неприкаянного ветра, мятежно-беспокойного, заблудившегося в прямоугольных карманах урбанистического пространства беспамятного мегаполиса; соучаствую букашке, уверенно несущей бремя своего призрачного бытия; сопереживаю природе, тоскующей в неосознаваемой вечности и ликующей в ее осколочных мгновениях неугасимой жизнью…
Эти впечатления коррелируют (увы, с отрицательным знаком) с благостным ощущением всеединства, которым пропитаны строки Баратынского:
С природой одною он жизнью дышал,
Ручья разумел лепетанье,
И говор древесных листов понимал,
И чувствовал трав прозябанье;
Была ему звездная книга ясна,
И с ним говорила морская волна.