Помню, как однажды я оказался совершенно один на опустелой планете... Остался не как дежурный, и не как комендант, а вообще один. Т.е. единственный и последний, которому суждено было стать первым.
Я был ум, честь и совесть планеты. Её слово и дело. Её чувство и воля. И, наверное, её душа — растерянная, но живая. Я был тектологический импульс её становления как затерянного в пространственно-временных координатах вселенной, но благоуханного острова космобиосферы.
Вспоминаю ещё, мне было неуютно и просто нелегко, но я всё ж справился… И теперь эта планета — именно то, чем она и должна быть по творческому замыслу, и то, что она и есть.
Очень трудный опыт практической космографии, дивный эффект психопланетаризма!