World Cultural Interaction / Всемирное Культурное Взаимодействие
Зимой жизни нет. И потому, слов — тоже.
Весной она размыта и разжижена мутными желаниями, хотениями талой плоти…
Летом она безнадёжно пресыщена гедонизмом, избыточностью удовольствий, полнотой экзистенциальных благ и чувственных чревоугодств.
И лишь осенью, многокрасочно свидетельствующей смерть и напоминающей о бренности, всё исполняется смысла, всё взывает и отчаянно кричит: жизнь! Всё с горячностью угасающего тепла взыскует Абсолюта…
Очевидно, планетарное социоприродное бытие описывается «стандартной цивилизационной моделью» :-), реализующей «историю как [статистический] факт» (~ Н.Ф. Федоров).
По статистически-историческим законам для этой стандартной модели может быть выведена стандартная ошибка, величина которой, как и эсхатологический смысл самой модели, очевидно, будут определены Страшным Судом.
Как благой исход — следование альтернативной модели, которая есть история как [космологический] акт (~ Н.Ф. Федоров).
В катастрофическом исходе — мировой омницид по сценарию библейского Апокалипсиса.
Разум — генератор мысли, мышление — преобразование видов энергии, мысль — особый и универсальный вид энергии —> ее нужно и, очевидно, можно научиться аккумулировать, хранить, транспортировать в пространстве и во времени, целесообразно конформировать, преобразовывать и смыслосообразно использовать…
Воля — трансформатор энергии чистой мысли в энергию актуального дела…
Невыключенная лампочка — пустая трата электроэнергии. Протекающий водопроводный вентиль — расточительство ресурса. Это неэкономно, нерационально…
Точно также, когда Солнце ежедневно раскаляет земной эфир, освещая и согревая лоно бытия, когда червячки усердно, мириадами мельчайших проявлений своего существования формируют биосферу, а птички не «покладая крыльев»… но при этом планетарном явлении мирового бытия разумное существо не восхищается явленным порядком бытия — это космическое расточительство вселенского чуда…
Мироздание щедро преисполнено жизнью, радостью повседневного сущия. И сама жизнь исполнена безмерной радости и высокого торжества, искрится красотой и сочится смыслом Большого Бытия. Мир и все в нем сущее мудрствует текущим бытием, торжествует вечность мгновениями жизни. Жизнь освящена и восхищена радостью…
День нам предъявленный, ускользающий в прошлое. Уже вот минующий нас… уже минувший. День жизни… Нет, день судьбы… Нет, день бытия…
Он не угасал в безвозвратный пепел времени, он царственно покидал текущий эон бытия — торжественно и в пышных одеяниях красок, звуков, невообразимой симфонии надежд сего дня, ещё не остывших от полуденного зноя желаний…
Это было вызревшее за день и набравшее силу крещендо божественного начала, как будто что-то ещё может быть более обязательным для восхищения и преклонения.
…Боже, как уже далеко я удалился от его тревог, которые вот только что меня разрывали на части неудовлетворенности всем и вся…
Вечер возвращал полноту и остроту приутомлённого восприятия.
Было его небо, была его вечность и сопутствующие ей непреложные, неотменимые вопросы — и к безответной Вечности НадСущего, и к бренной сущности текущего фрагмента его воплощения.
Было-Бытие… Большое и неохватное, целокупное… в малом и образном, лично-частном… Абсолютное сквозило в заскорузлом восприятии эмпирической насекомости.
Звезды светили прямо сквозь наличную актуальность пребывания здесь-и-сейчас, и их запоздалый свет погружался в какие-то разверзнутые глуби́ны души, вдруг и непроизвольно открывшей свои сокровенно чувственные (слава Всевышнему за сакральность тайны Сущего) чертоги и очутившейся беззащитной перед порывом вселенского смысла — невообразимого, немыслимого, головокружительного, изумляющего сущий порядок…
Невозможно рационально транслировать этот метафизический поток… «ПреВечно абсолютное в бренной душе»… Господи, позволь ей преодолеть оковы бренности и изойти в пределы нового неба!