Бог это жизнь.
Жизнь это эволюция, антиэнтропийный ответ на общемировой диссипативный вызов; это креативно-активное сверхпреодоление данности; это непостижимое возникновение нового в онтологической среде наличного.
Эволюция это творческий труд, это энергия генезиса небытного.
Значит труд — в динамическом замысле Бога о мире и пружина его непрерывного становления, и Бог — это понятие и явление в мире энергетическое...
Бог — самотворение, т. е. истинная и абсолютная Стихия бесконечного мирозиждительства?!.
Метка: стихия
Бог живых и Бог мертвых
Бог — это бог живых праведников и мертвых грешников.
Праведники наделены высоким имманентным потенциалом правды, открывающим им способность вполне самостоятельно, добровольно-сознательно следуя заповедям Божьим, следовать правильным путем жизни. Уходя к Богу, они обретают ожидаемое и чаемое еще при жизни; это тот мир, к которому они готовились и добропорядочно шли всю свою жизнь.
Грешники живут во власти неподконтрольной стихии своей натуры, не обуздываемой ни собственными усилиями, ни внешними факторами. И только после смерти они оказываются в совершенно незнакомом им мире, обращающем произвол, творимый ими самими, в произвол, творимый над ними. Для них эта реальность — результат логического коллапса, мир мучительного отчаяния и страдания, в котором как звезда вспыхивает надежда и упование на милость и прощение, на возможность перехода на светлый полюс бытия. И потому в этом уповании Бог — это, по преимуществу, бог грешников, отрекшихся от Него в своей жизни по слабоволию своему.
Абсолютные погрешности
Ошибки человека — это заблуждения, которые надо уметь признавать и преодолевать.
Ошибки Небесных сил — ангельских сущностей всех чинов и Всевышнего — это особого рода Провидение, которое не является ни заблуждением, ни сознательной предустановкой и потому не требует ни признания, ни сожаления, ни исправления...
Можно только постараться как-то приспособиться к такому Промыслу как проявлению особой — абсолютной! — стихии, логика которой далеко за горизонтом человеческого рационального понимания и душевного восприятия, как например, смерть невинного ребенка — абсолютно же чистого пред Миром — от неизлечимой болезни или по трагической случайности…
Самозначимая святость
В повседневном окружении не протолкнуться от доморощенных «святых» — сонмов обывателей, уверенных в своей непрерывной и сквозной непогрешимости, в том, что все, что они делают — непорочно, священно и боговдохновенно. Их ничем несмущаемая здравомысленность, декларируемая как безусловная добродетель, — материальная стихия, тривиально выравнивающая причудливый онтологический ландшафт реальности. И их уже ни за что не соблазнить критической рефлексией, не увлечь с хайвэя самостийной святости!
Шальная тройка вороных
Три великих проклятия эмпирического человека, безжалостно утягивающие его в воронку небытия:
~ закон больших чисел, неумолимо действующий в абстрактно-социологической реальности, статистически беспощадно подвергающий общество слепой «децимации»;
~ биологическая инерция жизни в ее изнашивающем личность конкретно-психологическом проявлении, бесцельно влачащая индивида в экзистенциальном потоке по ухабам судьбы;
~ и как адская сень — смерть, законодательно определяющая ветхого человека… Так природная сила оборачивается человеческим бессилием, естественный закон — нравственным беззаконием, произвол неразумной стихии — безволием разумного начала.