Перейти к содержимому

В чем творческая интрига? Почему бог создал человека таким ущербным и порочным? Какой смысл было лепить его — на исполнение и во исполнение греха? Почему бы такой сущности уже просто не быть? Или же быть — тогда уж актуально совершенной!
Вот в чем парадокс: быть — т.е. быть совершенным, или же не быть вовсе — ограниченным и порочным.
Но если личность задается таким вопросом, значит она уже — «аз есмь», и это аз — заведомо несовершенно.
И в чем же замысел? В «гевристическом воспитании» ветхого существа жизнью, в трудном взращивании теоантропности, в активно-эволюционном становлении сознательного центра Абсолюта? Осуществляемый в очень отдаленной исторической перспективе этот замысел в своей закономерности воспроизводит логику безличного и жертвоохотливого прогресса, который для актуально сущей личности — пребывающей здесь и сейчас, и именно в ее теперешнем уязвленном психофизическом качестве — есть саркастический подвох и убийственное предательство!

Чем новее и продвинутее, чем выше и тоньше технологии, тем существеннее человеческий фактор.

Чем совершеннее технологии IT и AI, тем значительнее роль ветхого человека, естественного разума.

Жизнь — антиэнтропийный аттракцион, в котором, однако, наши личные достоинства и тактические преимущества могут энтропировать и парадоксальным образом обращаться в наши недостатки и стратегические изъяны.
Судьба человека — такса за участие в аттракционе жизни…

Следствие (будущее), необратимо меняющее или даже полностью аннулирующее свою причину (прошлое), а следовательно (в логике причинно-следственной связи), с необходимостью, и само себя — парадокс «каузальной запутанности».
Но, «отменяя» свою причину, следствие делает невозможным собственную осуществимость, а значит, и саму постактуальную редакцию причинно-следственного контура. И тем самым восстанавливает необходимость следствия в полноте его закономерности.
Логическая петля неопределенности.

Декартовская формула «cogito ergo sum» логически сложнее, чем явление, ею описываемое; но при этом и одновременно, она не выражает всей глубины смысла этого феномена субъективации и психообличивания соматической ткани мира.
Такая вот парадоксальность…