По иронии исторической судьбы и в насмешку над европейской просвещенческой социально-экономической мыслью, подлинный либерализм — только и как раз в России. Правда, он называется несколько иначе — огосударствленный бардак. Иногда охватывает спонтанное ощущение тревожного восторга от того, что приходится присутствовать и свидетельствовать, невольно соучаствовать и способствовать поистине беспредельному и полному/отвязному торжеству… этого беспощадного, нонконформного суверенно-национального либерализма. Российского, а значит, — неминуемо — уж и мирового!
Метка: судьба
Ярадиация счастья…
Жизнь — как поле напряженности, в котором судьба распята между двумя полюсами «+» и «–»: добром и злом, всечувствующей вечностью и бесчувственным мгновением…
Мой «плюс», мой отправной положительный полюс — это знак «+» в ежедневно обновляемой строке журнала записей актов витального статуса, во вселенской Книге Жизни. Это пропуск в ощущение неуёмной и пресветлой радости окружающего чуда в детском восприятии зачинающейся жизни; это нестерпимое сияние дерзких и отважных мечтаний юности, посягавших на абсолютность бытия и совершенство всего, до чего только может возвыситься мечта и чистая мысль. Время, в котором я был восторженно радиоактивен счастьем и радостью, состояние активно-щедрой Я-радиации бытия…
Мой «минус», мой причальный отрицательный полюс притяжения — это знак «–» как черта между датами бытия, безжалостно ставящая прочерк в Книге Жизни, знаменующее окончательное выбытие…
Эти два полюса и задают метрику ценностям жизни: позволяют нормировать текущий момент мечтаниями будущего и, одновременно, соотносить его с грядущим закономерным итогом, после подведения которого все уже безвозвратно обесценивается…
Черные дыры психики
Грустный эмпирический феномен: человек, коварно влекомый и даже безжалостно влачимый собственной природой — несовершенной, непостигаемой и потому им самим неуправляемой... Психосоциальная стихия — слепая и властная, нивелирующая, а порой и разрушающая личностное ядро человека. И в случае девиантного вектора влечения индивида по изворотам его судьбы... никакого решения научно просвещенное общество предложить не может, ибо его не существует на сегодняшний исторический момент. Остаётся признать бедствующего современника либо больным, либо преступником...
Единственное и жесткое решение — био-социальная «нормализация» индивида с отклоняющейся психикой на стадии его эмбрионального развития. Это очень далеко от гуманизма. Кроме того, общество нормализованных человеков — это иное проявление энтропии, иное — социологическое — выражение второго закона термодинамики.
И тогда искупление из невольного греха — глобально-историческая проблема несовершенства человека и несовершеннолетнего человечества. И это антропокосмическая область рисков мирового разума.
Homo-изотропия
«Нормализованный» современник — это персональная сущность, реализуемая в формате «all inclusive»: увы, эмпирическому человеку «позволены» и добродетель, и порок; ему разрешены и небесно-славное сияние святости, и вязкая глина греховных низин. «Homo изотропный» способен к проявлению своей сущности в любом направлении, хотя эволюционно-исторически у него и обнаруживаются выделенные направления развития. Его сущность благостно тяготеет и воспаряется к прозрачным пределам горнего, но предательски мутится и засасывается в болотные заводи дольнего.
Ибо эмпирический индивид — личность не героическая, персона не публичная, человек, не наделённый сверхэмпирическими качествами и полномочиями: харизмой, уважением априори, авторитетом, властью... Это «заминированный» своей природой тихий, мирно живущий и добросовестно жующий обыватель, послушно пасущийся в силовых полях материальных соблазнов и почтительно утилизирующий отпущенный ему судьбой квант бытия...
Стоячий ветер несказанных слов
В некоторых ситуациях мы точно знаем, какие слова нам нужны. Но их некому произнести.
Иногда истина уже открыта нам. Но некому указать на неё.
Услышать слова, которые уже известны — не важно. Но почему же не слышно этих известных слов тогда, когда они экзистенциально необходимы, и их важность безусловна, даже если это уже староизвестные слова?
Получить импульс развития, о содержании которого нетрудно догадаться — лишнее. Но почему же мотивация не подкрепляется этим лишним — последним и решающим — доводом тогда, когда им определяется траектория судьбы, и его значимость совершенно не зависит от его тривиальности?