Перейти к содержимому

В личностно-экзистенциальном напряжении жизнь — это задача, судьба — ее решение.

Судьба по своим алгоритмам изыскивает и назначает нас своим исполнителем, объективируя экзистенциальную многоходовку личностной биографией.
И, исчерпав наш витальный азарт и пресытив вкусом бытия, по окончании «трапезы жизни» судьба, словно ресторатор-хитрован, выставляет счёт: «мене́, теке́л, фа́рес» — «отсканирован, вычислен и соотнесен с нормой»!

Люди нередко склонны досадовать на судьбу из-за того, что жизнь дает им мало. Но в действительности иногда жизнь дает им больше, чем они способны усвоить.
Мелкий сосуд, сетующий на мелкое море…

Неисполнение заветного желания, несбытость большой мечты может обернуться благотворной развилкой на жизненном пути — определяющим счастливым обстоятельством судьбы, бесповоротно направляющим личность к новым — совершенно неожиданным и удивительным — экзистенциальным берегам… о которых можно было бы только мечтать, но которых прежняя мечта не достигала.

Истинные религии предписывают живущим на земле молиться об ушедших на небо и — особенно усердно — о тех, кто ушел под землю...
Но трансцендентно-возможно и встречное добросердие: молитва тех, кто уже на небе, об ещё оставшихся в эмпирике земного бытия. С высоты земного праха представляется, что такая взаимная молитвенная практика может быть даже более результативной в благом переопределении человеческих судеб (как прижизненных, так и посмертных), чем традиционно-религиозная; тем более что она, как будто бы, и не противоречит общехристианской догматике.
А главное — такое молитвенное служение мертвых живым может оказаться эффективной профилактикой против адских последствий земной жизни — пока она еще не окончена!