Перейти к содержимому

Полная и сквозная рационализация мира — тоскливый аналог энтропии, умно «вывернутой» наизнанку; при этом позитивное решение катастрофически оборачивается таким же эсхатологическим исходом, как и в негативом энтропийном варианте.
А для Творца такой мир есть уже не творческая, а техническая, скучно-детерминированная модель сущего… Божественная скука — явление абсолютной энтропии.
Наличие креативного «запала» мироздания требует разумного, но до конца все же не предсказуемого начала; сохранение онтологической интриги мирового целого предполагает действие сознательных, но остающихся на границе или за горизонтом детерминизма факторов. В замысле Бога о мире и человеке последний служит стохастическим эволюционным импульсом сущего; именно с человеческой активностью мир обретает бесконечность вариаций, исполняя тем самым вселенскую вечность самого Универсума. Антропный принцип — особого рода божественное установление для раскрытия абсолютного бытия в его конкретных космологических воспроявлениях.

Традиционная мужская человеческая особь, когда она не совокупляется с женской вариацией планетной формы разумной жизни и не занята подсчетом числа Авогадро или выводом универсальной космологической константы, скучает в жизни и грустит об Абсолюте...
Могут ли мысле-формы компенсировать дефицит телесных, а логика выводов — заместить чувственность?

Особым иезуитским приемом отсутствие ответа на вопрос может быть преодолено иной формулировкой самого вопроса.
Таким образом, возможность правильного решения проблемы коррелирована с нужной вариацией ее логической постановки.
Если, несмотря на ухищрения, ответ найти не удается, следует использовать углубленный мантрический аутотренинг или же… актуализировать беспроблемную модель ситуации, т. е. забыть сам вопрос.

Наш вполне реальный мир (реальность которого реализуется в рамках известной нам  действительности наблюдаемого мира, в полноте физических законов материального воплощения и выражения сущего) — лишь объективация мысле-форм сознания более высокого мира, сознания более высокой степени общности, нежели социо-планетная.

Наш воспринимаемый и регистрируемый нашими инструментами познания мир — не симуляция, не виртуальная инсталляция, а реальное, материально-физическое воплощение образов сознания высшего уровня бытия.

После изжития и распада экзистенций воплощенных в индивидах мысле-форм они разлагаются на первичные элементы и возвращаются в общее поле сознания этого высшего мира, как обогащенные опытом материального бытия в виде ипостасей единого Разума. Чтобы в новой соборной полноте обрести и провозвестить в Едином (и для Единого) новые векторы эволюции Целого, самодвижения и превосхождения Единого, в себе самосущего. (Некоторая вариация концепции панпсихизма + идеи К.Э. Циолковского?)

Каждый человек такой, какой он есть — индивидуум в смысле уникальности его личностных свойств.
Такой, как есть, и в этом — не его заслуга, но и не его вина. В этом, в значительной части, — его природа. Всего лишь…
Она тоже чудачествует? Это её исконный путь поиска эволюционных векторов, эвристика тестирования допустимых вариаций; это авторитарный и вечный принцип изменчивости.
Но будет и отбор — как Судный день… для «слишком» изменчивых… и для всех остальных. Постоянно, хотя мы и забываем об этом легкомысленно.