Перейти к содержимому

Сын Божий по библейскому факту трансцендентно вочеловечился.
Сын человеческий по историческому акту имманентно должен обожиться.

Бог — это бог живых праведников и мертвых грешников.
Праведники наделены высоким имманентным потенциалом правды, открывающим им способность вполне самостоятельно, добровольно-сознательно следуя заповедям Божьим, следовать правильным путем жизни. Уходя к Богу, они обретают ожидаемое и чаемое еще при жизни; это тот мир, к которому они готовились и добропорядочно шли всю свою жизнь.
Грешники живут во власти неподконтрольной стихии своей натуры, не обуздываемой ни собственными усилиями, ни внешними факторами. И только после смерти они оказываются в совершенно незнакомом им мире, обращающем произвол, творимый ими самими, в произвол, творимый над ними. Для них эта реальность — результат логического коллапса, мир мучительного отчаяния и страдания, в котором как звезда вспыхивает надежда и упование на милость и прощение, на возможность перехода на светлый полюс бытия. И потому в этом уповании Бог — это, по преимуществу, бог грешников, отрекшихся от Него в своей жизни по слабоволию своему.

Ветхая, пассивная заповедь: Не делай из ближнего злодея в мыслях твоих!
Иначе ближний будет вынужден признать злодеем тебя!

Новый Завет, осмысленный как заповедь, есть историческая программа теогонического восхождения человечества. Это история как заповедь, требующая общечеловеческого дела; её проективная исполненность означит «историю как акт» (Н.Ф. Федоров) — действительное свершение всех заветных ~ божественных ~ обетований, ибо обетованное не сулит божественно дарованного; в заповеданном смысле оно есть именно человечески трудовое, активно-историческое.

«Я накосячил, и ты накосячишь, и большего моего накосячишь!»