Добросовестная попытка помыслить Абсолютное Ничто, настойчивое усилие мысли представить Полное мировое Отсутствие, производит обратный, поистине ошеломительный эффект...
Такой мысленный опыт заведомо безуспешен, психологически рискован и логически запрещен: Ничто не может быть осознано реально, в образах и параметрах действительного существования, ибо оно есть само чистое несуществование, оно по определению нереально — внереально и воистину безреально, или а-реально...
Сущности Ничто нечем оперировать в своих «проявлениях» (но «явление» — уже понятие реального мира), и потому осознание его «онтологии» проваливается в… пустоту его неосуществленных свойств. А у самого Ничто нет «органа» для осознания своего ничтожества…
Такие выводы — достояние эллинской мысли. И потому существование Мира, наличие Сущего — онтологическая обреченность как логическая принужденность к бытию, определенная невозможностью несуществования Сущего.
Метка: обреченность
Ψ-IT трэш
В метро едва ли не каждый индивид — как живой видеоклип: подсаживаясь, он устраивает сеанс собственной информационной включенности, запуская в концентрированном публичном пространстве авторский конвейер информационного контента, зачастую — нейтрально-пустопорожнего, никчемно-бесполезного или вовсе агрессивно-мусорного содержания, — тот мутный поток нульмерных и беспорядочных информационных фреймов, в который, тем не менее, окружающие обречены принудительно погружаться (и ведь пытаться осмысливать!).
Информационно засвеченный эфир, зашлакованное сознание, замусоренная личность… Паразитарная психологическая IT-радиоактивность незрелых личностей.
Времядействие
Время — это дыхание Бога.
Бог дышит и тем самым творит время. Во времени как темпоральном вместилище процессов, оформляется материя и рождается мир; божественно овремененная вселенная изначально «обречена» на развитие, она возможна только в развитии.
Космология — непрерывная мировая динамика: звёзды возгораются и угасают, вселенная расширяется, жизнь торжествует, мысль творит, дух дышит…
Отчаянная детерминация
Пасхальные обетования во время повального мора воспринимаются с особенным чувством и страстным чаянием: душа истово надеется на жизнь, веруя в ее благодатное торжество и сосредоточенно собирая и воссоединяя в единый поток ее ослабелые силы.
И прямо противоположная интенция в ситуации «пира во время чумы» — тело обречённо пускается в последний разгул жизни, отчаянно прожигая последний уголек бытия...
Обреченный оптимизм
…Так тому и быть…
Аминь, товарищи!