В какой-то момент жизни приходит грустное понимание: какие бы планы на будущее не строить и как бы успешно не продвигаться в их осуществлении, неожиданно настигает отчаянное чувство: все равно не успеть! — не успеть принципиально, фундаментально в своей жизни. Причем, даже если бы прожить ещё сто лет, и в тот интервал жизни совершить много действительно очень важных, добрых и полезных дел, то все равно, парадоксально неустранимое жизненное «неуспеть», скорее всего, останется и станет даже еще более сильным и отчетливым — не успеть больше того, что не успевалось ста годами ранее... Для творческой личности «объем» неуспетого лишь растет с ростом продолжительности ее жизни — жизни, остающейся все же временным явлением этой личности, т. е. ее актуальности в мире как существа бренного.
В этой психологической коллизии сказывается объективный характер неуспевания личности, природно определенной в бренном статусе. Экзистенциальное неуспение как неумирание человека, длимость его жизни, оборачивается неуспением как непоспеванием личности во временных интервалах жизненных дел, а значит и неуспением как безуспешностью самой судьбы смертного существа.
Временная антиномия неуспения решается только в вечности самой личности, ибо можно ли неуспеть в бесконечном времени?.. Но это и будет истинным Неуспением — жизнью бессмертной…
Метка: бренность
Сверхнравственная археоэтика
Даже возможность повоскресной субъективации личности в новой — восстановленной и длящейся вечно — жизни как актуальном бессмертии в обретенной чистоте, благости и выработанной автономности не отменяет необходимость для сверхличности сознательного возвращения к обстоятельствам «старой» — бренной, нравственно несовершенной и физически зависимой — жизни, воспроизведения и погружения в ранее пережитые состояния души, ума и тела — для их нового и полного пере-переживания на чувственно новом уровне для активного покаяния, исправления ошибок и действительного искупления грехов прежней жизни.
Для восходящей паки-личности необходимо полное и истинное искупление — очищение от всех пороков и язв, независимо от их эмпирической объективности, социально-исторической обусловленности и психологического несовершеннолетия личности. Это принцип сверхнравственной археоэтики как экзистенциальный императив сверхчеловека.
Масштабы бытия
Конкретное проявление жизни изначально и всегда бренно; отдельная жизнь обязательно и всегда конечна в своей природной логике, жизнь и миг бытия — это разные определения одного и того же феномена, это синонимично-параллельные понятия и тождественные явления.
Бытие же вечно, но это уже сверхжизненность, это непрерывный континуум жизней, каждая из которых самоценная и равноценна любому другому экзистенциальному вектору. Для биологического индивида такое возможно только при сверхбиологическом преобразовании жизни, традиционно длимой на хрупком клеточном субстрате, в надбиологическую форму жизненности, развертываемую на качественно ином субстрате, в бессубстанциальном виде (информационный тензор, компьютерная нейросеть?).
Если человек как представитель биологического вида ищет бессмертия, он должен распрощаться и отречься от своей чувственно переживаемой экзистенциальности, которая-то и составляет психоэмоциональную суть жизни. Психологический теин в экзистенциальном чаю...
Бессмертие и жизнь, в определенном смысле — явления противоположные. И да здравствовала бы именно жизнь как трагический опыт переживания состояния психобиологической, глубоко индивидуально окрашенной активности, если бы... по ту сторону бренного существования — за горизонтом его эмпирически мимолётного мига — нас ждала сверхэмпирическая — и сверхнравственная, сверхсознательная — бытность...
Универсальная ирония
Торжество жизни как космического явления — в траурном обрамлении смерти единичного бренного человеческого существа, изначально призванного устроить творческое торжество боговдохновенной вечности в преображаемом Универсуме.
Принцип великой отзывчивости
Природа, Космос, Мир безжалостны и жестоки к человеку (и прочим подобным), губительны для него постольку и в той же мере, в какой сам человек постыдно жесток к себе. Эта жестокость выражается в его немощности, бренности, согласии на [само]уничтожение...
Космос добр к добрым, и его влияние ничуть не губительно к его добрым сотворцам.
Его безжизненная холодность, пространственная пустота и вневременная вечность — кажущиеся.
Будьте как боги — в своем восприятии и отношении к миру, — и он поддастся, раскроется своей синергией, ожидающей благодеятельного применения в космологии великого онтологического преображения!
Гео-ментальные тупики цивилизации — строб всемирной гармонии.
Воистину, мы наблюдаем космос, прицеливаясь утилизировать его великие энергии. А Космос наблюдает нас, призывая на соучастие в его неостановимом божественном творении!