В какой-то момент жизни приходит грустное понимание: какие бы планы на будущее не строить и как бы успешно не продвигаться в их осуществлении, неожиданно настигает отчаянное чувство: все равно не успеть! — не успеть принципиально, фундаментально в своей жизни. Причем, даже если бы прожить ещё сто лет, и в тот интервал жизни совершить много действительно очень важных, добрых и полезных дел, то все равно, парадоксально неустранимое жизненное «неуспеть», скорее всего, останется и станет даже еще более сильным и отчетливым — не успеть больше того, что не успевалось ста годами ранее... Для творческой личности «объем» неуспетого лишь растет с ростом продолжительности ее жизни — жизни, остающейся все же временным явлением этой личности, т. е. ее актуальности в мире как существа бренного.
В этой психологической коллизии сказывается объективный характер неуспевания личности, природно определенной в бренном статусе. Экзистенциальное неуспение как неумирание человека, длимость его жизни, оборачивается неуспением как непоспеванием личности во временных интервалах жизненных дел, а значит и неуспением как безуспешностью самой судьбы смертного существа.
Временная антиномия неуспения решается только в вечности самой личности, ибо можно ли неуспеть в бесконечном времени?.. Но это и будет истинным Неуспением — жизнью бессмертной…
Метка: статус
Вечности мира
Вопрос о вечности космоса — это вопрос о вечности жизни. Ибо только последняя как немеркнущая энергия актуально длимого бытия есть возможность первой.
Научная мысль, оперируя аксиоматической абстракцией о вечности мира, концептуально размещает в этой физически данной вечности — в этом вечно сущем лоно — жизнь, соразмерив временной масштаб ее существования с космологической вечностью космоса, и теоретически усиливается придать этой жизни в таком овечненном — астрофизически абсолютизированном — космосе статус вечности.
В логической переполюсовке впечатанного в сознании представления об иерархии бытия возникает иное следование: вечность жизни как свойство живого вещества и создаёт вечность мира как его божественный атрибут.
Человеконачальность Бога
Всякий раз, встречая в своей жизни нового человека, вступая с ним в общение, эволюционно-оправдано руководствоваться принципом «презумпции боговдохновенности ближнего» — его изначальной доброты и талантливой творческости.
Это путь многих разочарований и психологических травм.
Но это и возможность органического обретения мира — в психологически-теплом его проявлении, и оправдания человека — в его истинно-добром статусе, а с этим — и Бога во взаимной радости творческой встречи...
Это богоисходность человека как самая естественная, т. е. нравственно-гуманистическая человеконачальность Бога…
Бог как аварийная любовь
Бог — это, в первую очередь, Бог грешников и для грешников. Он — Бог спасения, а именно грешники нуждаются в прощении и спасении. Праведники же сами из своей благотворной природы способны возрасти до нравственно зрелой личности, до творящей инстанции вселенского масштаба, до статуса мировой космологической силы.
Бог любит грешников в том смысле, что спасает их. Бог любит праведников в том смысле, что попустительствует им в их самостоятельном восхождении к добру и творчеству, и тем самым споспешествует им, ибо они из своего благотворного естества своим усердием обретают боготворческий статус и входят в небесное воинство добра.
Получается, что любовь — это сила аварийная, спасающая, а не творящая! Это искупление из недостатка качеств, а не проявление избытка качеств?
Такое вот предметное богопознание.
Детско-социальная метеорология
Если детвора увлеченно пасется на игровой площадке, значит погода заведомо «хорошая», независимо от ее объективных параметров.
Качели и футбольное поле — надежный детственный барометр и определитель психо-метеорологического статуса.