Дети не подлежат классификации, дети подлежат любви, и это единственное их подлежание...
Им нужна всеклассная школа воспитания нравственно-естественной любви, познания и осознания исконного родства. Это одетворение культуры отечества как планетарного — геоисторически целокупного — социума.
Метка: дети
Технологический разрыв поколений
«Технологическая склейка» — дети в любую технологическую эпоху, примерно, одинаково эмоционально воспринимают достижения цивилизации на момент своего осознания-детства: игрушки и занятия их времени играют, примерно, одинаковую роль в их эмоциональном развитии и восприятии мира, независимо от технологического уровня самих игрушек, гаджетов, других детских инструментов и способов постижения мира. Ни больше радостей, ни меньше восторгов в разных поколениях детей, даже принадлежащих совершенно разным и продвинутым технологическим эпохам. Очевидно, в интеллектуальном становлении и развитии технология может открывать бо́льшие возможности (но далеко не всегда реально обеспечивает их, особенно с учётом издержек).
Зато родители, напротив, всегда и очень остро (а иногда и болезненно) ощущают «технологический разрыв» отцов и детей...
Летнее благословие жизни
…Бесконечное, глубино-синеющее небо, окаймленное кружевами легкомысленных облаков. Щедро разлитая благость лета — безмятежный праздник красок, звуков, ощущений непосредственного бытия. Природа источается и торжествуется чудесными явлениями жизни...
Очень восхищает и радует, но и, одновременно, тревожит и даже сиротит чувствительность к жизни, если дать ей простор для самовыражения.
Она мажорно пробивается сквозь эмпирическую «нормальность» и «бьёт по глазам» даже в самых мелких событиях и явлениях. Неуемным озабоченно-трудолюбивым, но и жизненно-беспечным роением разномастных пчел, мошек, букашек. Восторженным кличем словно ошалевших от благодати птиц. Восходящим к небесным высотам визгом детворы, неподкупными солнечными улыбками детей всей Земли...
Проклятие нелюбовью
В России (и в мире в целом) очень много — негуманно много! — нелюбимых детей, даже совершеннейших, безгрешных и беззащитных крох.
Это не про сирот. И даже не про больных, с физическими аномалиями, и ущербных созданий.
Невозможно возместить этим невинным существам действительный ущерб — наносимый не обществом «вообще», а отдельными индивидами, число коих по трагической для нации закономерности подчиняется закону больших (драматически очень больших) чисел…
Небосвод этих ангелов безвозвратно и навсегда утрачивает свет своего чистого сияния, он грязно пачкается и метафизически рушится — катастрофически и для них, и для их родителей, и для всего общества.
Нелюбимые и недолюбленные дети, столь же закономерно и «естественно» — не в отместку, а инстинктивно по зову искажённой природы и «кривой» социализации — пропитаны ответной, встречной — соразмерной и «симметричной» — нелюбовью, иногда граничащей с ненавистью и выливающейся в жестокость, к своему нелюбящему людскому окружению.
Общество, инфицированное нелюбовью и просоленное слезами детей, психо-социальная ойкумена нелюбви…
И это ещё не заоблачные вершины развитой «цивилизации», т.е. не адски-бездонные пропасти оравнодушивания и упадка!
Любовь — это тяжкий, но высокий труд, это непрерывно-сознательное усилие и удвоенно-ответственное отношение к другому.
Господи, когда же мы опамятуемся, когда начнем жить в трудах и трудиться жизнью? И жить любовью…
Когда не знаешь, как поступить
«Всегда есть выбор». Расхожая и легкомысленная сентенция... Но иногда жизненно важно сделать принципиальный выбор в условиях, когда… варианты/альтернативы не известны, когда список возможностей заведомо неполон или представлен исключительно одним, как правило, негативным, полюсом. Полная спецификация вариантов и обоснование именно «правильного» из них, возможно, где то и существуют, но трагически сокрыты от понимания того, кому предстоит выбирать; информация о них недоступна для учёта при фактическом принятии решения, возможно — «решения жизни». А мучительный поиск последнего совсем не обязательно даёт желанно-благой результат. Жестокая логическая неопределённость, оборачивающаяся экзистенциальной рулеткой...
В ситуации объективной невозможности действительного выбора из, когда реально выбирать не из чего, — что, в этом случае тоже реализуется «сквозной» принцип возможности выбора? Или, всё же, это сценарий действительной невозможности выбора, его отсутствия, драматической неосуществимости?
Если бы все знали путь жизни, все и были бы живы, и ни один ребёнок не погиб бы во время пожара в Кемерово весной 2018-го, ибо никто же, даже малый ребёнок, никогда и ни за что сознательно не выбрал бы трагический путь смерти. У них не было возможности выбора, а значит и самого выбора. И не важно, не было ли его по объективным причинам, или же он был «просто» неизвестен, поскольку субъективное незнание выбора фактически равносильно его отсутствию, хотя, возможно, что на какой-то странице какой-то книги Жизни в какой-то вселенской библиотеке этот выбор прописан. Но остался непрочитанным.
Если бы все знали путь счастья, то и не было бы ни одного несчастливого на планете, ибо это, как минимум, свидетельствовало бы о неразумности, психической девиантности отчаявшегося.
Итак, путь смерти — это [мнимая!?] свобода осознанного выбора или всё же его отсутствие?