Перейти к содержимому

Сознание — это собственная и суверенная функция космоса, ибо для природного глобального гомеостазиса такая функция не только не является необходимой в организованности биосферы, и потому эволюционно-случайна, но и, скорее всего, оглядываясь на глобальные экологические проблемы, вызванные разумной деятельностью человека, пагубна в ее геоприродных проявлениях.
Трофические цепи исправно работают, биогеоценозы отрегулированы как природные часы, экология естественна и нормально закономерна…
Разумный вид живого вещества изначально не предопределен в биосфере как системный объективатор ее необходимой функции; основная масса вещества естественно-внекультурна, не обладает психикой, что совершенно не нарушает биогеохимическая миграцию атомов в биосфере.
Биосфера — воспитатель космического разума через его ожизненную форму. В этом — вселенски-универсальный смысл процесса цефализации. В своем пике цефализация выходит за возможности биосферной среды своего проявления, обнаруживая противоречие — глобальные экологические проблемы, вызванные культурно-цивилизационной динамикой.
Как живое существо — локальный объём-поле живого вещества, человек призван исправно исполнять функцию даже после своего ухода из жизни. Это обусловлено посмертной миграцией атомов, связанных с разлагающимся телом: часть из них составят плоть червей и микрофагов, часть перейдет и осядет в почве, а какая-то часть, возможно, эманирует в атмосферу и даже излучится в космос. А вот космос-то как раз и чувствителен к проявлению разума в его структуре...

Метафизика — это непонятая и недооткрытая физика многореальной действительности; это гносеологически недоразвитая и узколобая недофизика, или интеллектуально подростковая, т. е. «несовершеннолетняя» физика.
Метафизика — теоретический эмбрион всецелой физики многоединого мира. «Родимое пятно» μετά- указывает на необходимость расширения физики до истинной полноты знания, и потому физика в ее нынешнем познавательном объеме еще на стадии προτού- (пред- или недо-), т. е. в начале гносеоургического постижения высших законов мировой онтологии.

Грешники больше чем праведники нуждается в Боге. Это как проблемный ребенок в семье, который требует больше внимания, заботы и любви, тогда как «хороший» ребенок остаётся как бы сам по себе, самостоятельно развивается, обучается... Внимание семьи преимущественно фокусируется на сложном ребенке, без такого родительского сосредоточия тот может остановиться в развитии, склонится ко злу, совершению чего-то недостойного и плохого, к дурным мыслям и желаниям...
Праведник же во многом самостоятельно по своей благой природе и жизненным делам заслуживает и достигает света, тепла и общения с богом. Грешнику это не дано в силу слабости его природной сущности.
Евангельский пример: спасение заблудшей овцы, ради которой хороший пастырь оставляет на время без своего внимания и попечения доброе стадо.
В среде грешников должно быть «больше Бога», чем среди праведников.
Единственный шанс грешника на спасение — это любовь к нему Бога и ближних; без них, без их сострадательного соучастия он оставлен.
Вот в чем глубинная истина «диссимметричного» принципа «возлюби врага своего»: совершающий зло человек обнаруживает свою греховность, и значит объективную необходимость (а должно бы еще и субъективную потребность!) в спасении, которое возможно через любовь. И «первая помощь» — это основанное на достоверном свидетельстве произведенного зла диагностирование этого зла и его нейтрализация в самом грешнике любовью — любовью именно пострадавшего, источаемой с глубоким душевным сочувствием и обретенным эмпирически-умным знанием «кейса»!
Рай и нужен только для того, чтобы уравновесить мир, сбалансировать действие ада!?

Полноорганный человек — это ядерный человек, т. е. антроп, сущность которого сфокусирована в инвариантное ядро жизнемысли.
При необходимости это ядро может «обрастать» различными биотехнологическими надстройками–органами, т. е. раскрываться как полноорганное существо. А ядерный эквипотенциал его сущности — это свернутый, т. е. безорганный человек как всепотенциальное, вездесущее и неуязвимое зерно разумной жизни.

Надежда на спасение всех — апокатастасис — обостряет вопрос о спасении некоторых.
Возможность социального искупления каждого означает ли необходимость персонального оправдания отдельных?
Приговор к вечной жизни, требующий повоскресного преображения, которое и станет искуплением.