Перейти к содержимому

Пессимиста огорчает то, что в этой жизни он хуже других.
Оптимиста радует то, что другие лучше него.

Серый день на излете осени…
Ненастный, бессолнечный, обреченно тоскливый, лишенный какого-либо ожидания чего-то целомудренно светлого, почти чудесного.
Но малыши не ведают, что сегодня тоскливый день, что он исполнен неотвратимостью предстоящей холодной зимы и предчувствием долгих невзрачных вечеров. Они неизменно бодры, неугомонны, любознательны...
И вдруг совершенно непостижимым образом этот серый день преобразился, он наполнился каким-то теплым ощущением гармонии и покоя...
Как-то исподволь исполнился...
...И в такие минуты счастливо не хочется уходить. В Никуда...
Это конечно не «Алилуйя радования», но точно умиротворение великого обетования, которым насквозь благодатно пронизано-пропитано все сущее...
Томление духа и ожидание небесного знамения Небес...
Тихие сумерки так и ненасытившегося солнечным сиянием, неначавшегося светлым дня...
Сопричастился тихой радостью полубомжеватых дворников, тайно пьющих водку между метлой и окриком строгой командирши. Вся сладость — в житейском таинстве посреди обыденности. Мир вращается, а они... водку пьют! Это дерзкий вызов, но и профанация своей разумной сущности! Это реальная эмпирическая радость, а не призрачная теоретическая морковка потребления...

Его лицо было омыто щекочущим дождем, его улыбало теплым лучом свежеутреннего солнца, в его глазах блуждало видение непрожитого мига, а душа была исполнена ощущения предстоящего дня.
Интрига и радость неизменно нового кванта бытия...

День! Я был пробужден твоим утром и благодатно возрожден к новому опыту переживания. Я жил тобой и с тобой — в твоих неутомимых заботах.
Если ты унесешь меня с собой в историю этого дня, я послушно уйду с тобой в радости света и восторженном благоговении. И это небесный путь...

Переход в эру постгуманизма возможен и осуществится тогда, когда всякая тварь — не только человек, но всякая букашка, пчёлка, червячок и любая другая биоформа жизни — обретет мировое сознание замысла Божия и вселенскую радость соучастия в нем.
Это деятельное откровение, обретение и исполнение истинно христианской мировой сострадательности человека и всего живосущего, способного к целостному восприятию разумного всеединства и к должному сопричастию явлениям Божьего мира.
И тогда, в творческом выражении и раскрытии всемирно-природного сочувствия сбудутся чаяния Франциска Ассизского, видевшего живую душу братьев по жизни в каждом явлении природы…