Перейти к содержимому

Между прогрессом (научным, техническим, технологическим) и историческим развитием собственно социума и самого человека нет линейной связи. Более того, иногда возникает ощущение, что эти два, безусловно, коррелированных процесса, противоположно направлены, т. е. корреляция отрицательна: чем увереннее научно-технико-технологический прогресс, тем сомнительнее историческое развитие человечества, особенно в его естественно-гуманитарном и личностном измерениях — как развитие антропного качества и становление богосотворческой сущности человека.

Сознание, что мир тотально совершенен, и всякое возможное, мыслимое творчество в нём уже совершено, или уже намечено и предназначено к свершению; и самая великая идея в мире и о мире уже промыслена, — такое онтологическое состояние как исполненное или предисполненное совершенство обрекает самого человека — тоже уже совершенного! — на роль «выгоревшего» статиста в акте миротворения. Скучно и не интересно. Это проявление своего рода энтропии, только инвертированной: как полноты смысла, порядка и совершенства. Это «белая» (или «горячая») энтропия мысли и смысла — самая испепеляющая мир энтропия…
Позитив в том, что в условиях цикличности миров совершенная форма жизни при эсхатологии прежнего и зачатии нового универсума имеет возможность позаботиться о такой организованности предстоящего мира, в котором смерть будет оставлять человеку возможность для его последующего воскрешения, т. е. для психики человека будет предусмотрена в физике мира особая тонкая реальность, аккумулирующая, сохраняющая и транслирующая за горизонт наличного бытия в следующий эон воспроявления Мультиверса самую сущность личности — её психику, сознание, дух, а значит и вечно неисчерпаемый потенциал ее творчества — всегда нового…

Поток жизни, биологически горячей струей пронизывающий абсолютный холод вечного Бытия, закручивается для эмпирического существа экзистенциальным смерчем. Вихрь локального бытия — Я-явления — как судьба человека…
Агрессивно-жадная бренность, физиологически-унизительное крепостничество и творчески-усечённая дерзость существования — вот нравственная морфология и онтологическая топология ветхого человека, эмпирический предел его сущности…

Апокатастасис — не просто преодоление Апокалипсиса, но его «прогрессивная» (негэнтропийная) победа — спасение из мира тлена не только всех праведников, но и грешников, изъятие, творчески-христианское восхищение их, извод из Ада, мук вечных к преображению своей падшей, психофизически энтропировавшей сущности!

В Универсуме существуют «заготовки» всех форм жизни — благодаря тензорному характеру универсальной, полноорганной формы жизнемысли. Эти «матрицы» — не уже сформированные, предуготовленные формы, хранящиеся в запасниках божественного склада, а универсальный принцип динамического моделирования и воспроизведения формы жизни, возможной в конкретных условиях планеты, требуемой ее геологией с целью максимального проявления этой формой жизни ее предзаданной, видовой сущности в этих условиях, т. е. эффективной реализации целевой функции жизни — ее космически непрерывного дления.
Жизнь как космический феномен вселенски универсальна.