Природа каждый день проявляет к нам милость, дарует новый день, и в нём — неизменное чудо неутомимой морской волны, багряно-осеннее торжество леса, величие высокого неба, изыскано обрамленного безмятежно-летучими облаками… И щедрое солнце жизни на каждый обычный день. И мы принимаем это как закон…
Это и есть закон: самодержавие Бытия — благодатного и несокрушимого! Онтологический закон пребывания.
Метка: пребывание
Самопостигаемая [псевдо]константа
За мириады минувших лет прибойная волна не изменила себе, берег не отступил от своего предназначения, небо не уменьшило глубины своей синевы…
Но изменилось самовосприятие этой «константной», пребывающей реальности, возрастающей в сознании и обретающей глубину в мыслящем существе.
Как облака — лёгкие, воздушные, почти лишённые бремени реальности, отстранённо возвышенные — прожить, восхититься и умереть — растаять во всеединстве ≡ биогенной миграции атомов. Они-то, облака, могут свидетельствовать, сколь призрачна, сколь мимолетна и сколь удивительно текуча струящаяся экзистенция — торжество и уязвимость, пышность и неустойчивость, величие, самодостаточность и зависимость бренного пребывания, жизни…
Теокосмическое воинство
Гармония как предзаданное со-стояние, т. е. статичное пребывание, невозможна, — это противоречит принципу организованности сложной системы.
Гармония — это непрерывный целевой процесс, это неупокоенная борьба за организованность, отвечающую статусу гармоничной целостности; в антропокосмическом измерении это великий творческий почин мировой культуры — космология онтологического преображения. Это богосильная битва с агрессивной энтропией на рубежах сущего и должного за лучшие возможности и горизонты «большого» бытия — воспроявления Универсума…
Было-Бытие
День нам предъявленный, ускользающий в прошлое. Уже вот минующий нас… уже минувший. День жизни… Нет, день судьбы… Нет, день бытия…
Он не угасал в безвозвратный пепел времени, он царственно покидал текущий эон бытия — торжественно и в пышных одеяниях красок, звуков, невообразимой симфонии надежд сего дня, ещё не остывших от полуденного зноя желаний…
Это было вызревшее за день и набравшее силу крещендо божественного начала, как будто что-то ещё может быть более обязательным для восхищения и преклонения.
…Боже, как уже далеко я удалился от его тревог, которые вот только что меня разрывали на части неудовлетворенности всем и вся…
Вечер возвращал полноту и остроту приутомлённого восприятия.
Было его небо, была его вечность и сопутствующие ей непреложные, неотменимые вопросы — и к безответной Вечности НадСущего, и к бренной сущности текущего фрагмента его воплощения.
Было-Бытие… Большое и неохватное, целокупное… в малом и образном, лично-частном… Абсолютное сквозило в заскорузлом восприятии эмпирической насекомости.
Звезды светили прямо сквозь наличную актуальность пребывания здесь-и-сейчас, и их запоздалый свет погружался в какие-то разверзнутые глуби́ны души, вдруг и непроизвольно открывшей свои сокровенно чувственные (слава Всевышнему за сакральность тайны Сущего) чертоги и очутившейся беззащитной перед порывом вселенского смысла — невообразимого, немыслимого, головокружительного, изумляющего сущий порядок…
Невозможно рационально транслировать этот метафизический поток… «ПреВечно абсолютное в бренной душе»… Господи, позволь ей преодолеть оковы бренности и изойти в пределы нового неба!