Смысл соборности должен быть эксплицирован с помощью понятийных средств, категориальных представлений, математических и логических моделей. Это математика не количественная, а качественная (соборная), и логика не формальная, а множественная (ипостасийная) и вероятностная!
Качественная (соборная) математика — оперирует моделями множественного Целого, предлагает описание соборного качества системы и явления ее духовного носительства.
Множественная (ипостасийная) логика — топология связей и логика взаимодействий, процедуры и операции образования, удержания и проявления соборного единства. Такой функционально-логический аппарат Муравьев называл «логикой будущего».
Особого рода статистика, которая имеет, с одной стороны, счетное множество (ипостасей, а не элементов), с другой — оперирует с принципиально Единым, его качественными характеристиками, с ипостасями этого Многоединства и Мультицелостности… Это алгебраический функционал соборно-ипостасийного состояния; алгебра соборных, ипостасийных множеств (расширенный аналог булевой алгебры)…
Метка: качество
Целевой критерий разумности разума
Различается ли интеллект по своему субстрату — органический и косный. Если нет, т. е. если принимать в расчёт сугубо функциональную сторону, полноту, качество интеллекта, то имеет ли смысл говорить о том, что некий разум является искусственным?
С другой стороны, является ли для искусственного разума, совпадающего по функциональной мощи с естественным, такая же неотличимость логики, целей, которые такой разум может ставить перед собой. Возможно, именно в целях интеллектуального творчества естественного и искусственного разумов — наиболее принципиальное и опасное различие.
Но… если разум каноничен в мироздании, значит и законы, логика, цели, ему присущие, — универсальны, всеобщи, тождественны. И тогда опять исчезает повод говорить и мыслить различия разумов по причине различной природы их субстратов.
Цивилизованная жадность бытия
Есть каноническое определение свободы — энциклопедически-гражданское (~личная свобода одного не нарушает свободы другого, т.е. ограничивается свободами других).
Но есть и подстрочник к ненаписанному в «общественном договоре». «Не плюй в колодец…» и проч. традиционно-тривиальные, непосредственно прошитые в душе человека нравственные аксиомы.
Мегапотребительство же посягает не только на свою долю ресурсов, причём в сугубо материально-энергетическом измерении (пространство жизни, воздух, вода, экологическое качество среды жизни…). Мегапотребитель по своему произволу и самочинно присвоенному «праву первого собственника» утилизирует жизненные ресурсы другого — его личное время, его внимание, его вектор мышления, сосредоточенность, — засоряя слух пустопорожними словами; замыливая взгляд ничегонезначащими символами и образами; забивая сознание чужими и ничтожными разговорами, темами, идеями; загаживая стремление к чистоте мышления сиюминутными рефлексиями… Мегапотребители беспардонно пользуются тем, что человек самой природой вынуждаем к восприятию, вниманию, и потому его легко сбить ложными сигналами…
Это потребительская коррозия системы ценностей, выражающаяся в неограниченной свободе и неостановимом стремлении обожрать бытийную ткань вокруг себя. Но их аппетиты больше того, что реально может осилить их утроба.
Бессмертно-гражданская личность
Прогрессивно взвинченному историческому современнику не хватает идеологического фундаментализма: прочной и осознаваемой (в том и залог прочности) укорененности и деятельной сосредоточенности на базовых, мегалитических, экстравитальных ценностях, задающих смысл и качество бытия, неуклонную цель непереставаемого «биологического бодрствования» личности, выходящих далеко за круг жизненного цикла отдельного человека. Для эмпирического человека путь привычен и один — восхотеть.
Может, прописав в конституции страны перспективное право на бессмертную жизнь, таким «явочным порядком» удастся предъявить цивилизованному сознанию иную ценность, упаковав ее в «гражданскую» обертку привычных идейно плоских, но чувственно бездонных потребительских вожделений? Это бессмертие как гражданское право личности.
Технологическое зло доброй истории
Противоречия между развитием технологий, техносферы и человека (вмонтированного в техносферу не менее жёстко, чем животный организм — в биосферу) — противоречия между негативной составляющей технократизма, с одной стороны, и эффектом позитивного развития общества и человеческой личности на его основе — с другой. Нужно «примирить» высокие гуманитарные и социальные цели, тенденции глобального развития с «частно-технологической» практикой становления человечества на его историческом срезе. Ибо отрицание технологической «подложки» перечеркивает всю историю прошлую и делает невозможным перспективное развитие. Нужно увидеть положительное начало, объективное «добро» в том процессе, который на небольшом интервале исторического (и тем более — геологического) времени опознается как «зло», противоречащее всем проявленным в ходе этого времени закономерностям эволюционной выработки нового цивилизационного качества.