Есть каноническое определение свободы — энциклопедически-гражданское (~личная свобода одного не нарушает свободы другого, т.е. ограничивается свободами других).
Но есть и подстрочник к ненаписанному в «общественном договоре». «Не плюй в колодец…» и проч. традиционно-тривиальные, непосредственно прошитые в душе человека нравственные аксиомы.
Мегапотребительство же посягает не только на свою долю ресурсов, причём в сугубо материально-энергетическом измерении (пространство жизни, воздух, вода, экологическое качество среды жизни…). Мегапотребитель по своему произволу и самочинно присвоенному «праву первого собственника» утилизирует жизненные ресурсы другого — его личное время, его внимание, его вектор мышления, сосредоточенность, — засоряя слух пустопорожними словами; замыливая взгляд ничегонезначащими символами и образами; забивая сознание чужими и ничтожными разговорами, темами, идеями; загаживая стремление к чистоте мышления сиюминутными рефлексиями… Мегапотребители беспардонно пользуются тем, что человек самой природой вынуждаем к восприятию, вниманию, и потому его легко сбить ложными сигналами…
Это потребительская коррозия системы ценностей, выражающаяся в неограниченной свободе и неостановимом стремлении обожрать бытийную ткань вокруг себя. Но их аппетиты больше того, что реально может осилить их утроба.
Метка: качество
Бессмертно-гражданская личность
Прогрессивно взвинченному историческому современнику не хватает идеологического фундаментализма: прочной и осознаваемой (в том и залог прочности) укорененности и деятельной сосредоточенности на базовых, мегалитических, экстравитальных ценностях, задающих смысл и качество бытия, неуклонную цель непереставаемого «биологического бодрствования» личности, выходящих далеко за круг жизненного цикла отдельного человека. Для эмпирического человека путь привычен и один — восхотеть.
Может, прописав в конституции страны перспективное право на бессмертную жизнь, таким «явочным порядком» удастся предъявить цивилизованному сознанию иную ценность, упаковав ее в «гражданскую» обертку привычных идейно плоских, но чувственно бездонных потребительских вожделений? Это бессмертие как гражданское право личности.
Технологическое зло доброй истории
Противоречия между развитием технологий, техносферы и человека (вмонтированного в техносферу не менее жёстко, чем животный организм — в биосферу) — противоречия между негативной составляющей технократизма, с одной стороны, и эффектом позитивного развития общества и человеческой личности на его основе — с другой. Нужно «примирить» высокие гуманитарные и социальные цели, тенденции глобального развития с «частно-технологической» практикой становления человечества на его историческом срезе. Ибо отрицание технологической «подложки» перечеркивает всю историю прошлую и делает невозможным перспективное развитие. Нужно увидеть положительное начало, объективное «добро» в том процессе, который на небольшом интервале исторического (и тем более — геологического) времени опознается как «зло», противоречащее всем проявленным в ходе этого времени закономерностям эволюционной выработки нового цивилизационного качества.
Разность технологий
Какова эволюционная судьба общества, идеология и мораль которого развиваются и возвышаются через развитие технологий, через смену технологических горизонтов (возможностей), по сути, — путем раскручивание «скорпионовой» спирали потребительства?!
В измерении качеств истинного совершенства человека и общества, в многомерном пространстве социогуманитарных, культурно антропологических технологий «сумма технологий», технологическая зрелость как идеологически торжествующая парадигма цивилизационной зрелости человечества — социальной, нравственной, интеллектуальной — предстает в совершенно ином значении…
Тео-извержение человечества
Идеологически канонизированный характер цивилизационного развития сопряжен с плохо просчитываемыми и для краткосрочной, и для долгосрочной исторической перспективы рисками извращения и безвозвратной утраты не только настоящего (деградация качества жизни нынешних поколений в условиях прогрессирующих глобальных проблем современности), но и будущего человечества (угроза омницида), и более того — его прошлого (некому воскрешать отцов-предков и умерщвление Бога живых людей! Если нет живого человека, нет и Бога живого человека, ибо Бог для человека умирает вместе со смертью самого человека).