Перейти к содержимому

Нравственно нормализованные люди веруют в небо, а живут все же по земным законам, в их  насущно «святой» эмпирике отторгающим небеса.
Эфир содрогается от смеха и сотрясается от плача.

Однажды, в школьные годы, бесхитростно подаренная девочке конфета возвращается в возрасте мудрости как немыслимый банковский процент бесконечно благодарным воспоминанием — о том простодушно-добром мальчишке, которым был…
Небо помнит даже улыбку ближнему. Небеса прозрачнеют невинностью души.
Люди, добри́те мир! Детотворите мир в доброй естественности своей сущности.

Иногда от гордости до стыда — один нравственный инсайт; от стыда до гордости — одна вспышка бунтующего самомнения.
От зла до добра — один волевой поступок; от добра ко злу — один шальной проступок.
От греха до праведности — одно твердое покаяние; от праведности до греха — один шорох темной природы.
От ненависти до любви — одно великодушное прощение; от любви до ненависти — одна случайная обида.
От печали до радости — всего одна солнечная улыбка; от веселья до грусти — всего одно мимолетное ощущение.
От земли до неба — одна молитва; от небес до земли — один падший ангел.

Пиво должно совершить полный цикл жизненного эффекта, даже если небо упадет на землю. И особенно — если небо упадет на землю!

Истинные религии предписывают живущим на земле молиться об ушедших на небо и — особенно усердно — о тех, кто ушел под землю...
Но трансцендентно-возможно и встречное добросердие: молитва тех, кто уже на небе, об ещё оставшихся в эмпирике земного бытия. С высоты земного праха представляется, что такая взаимная молитвенная практика может быть даже более результативной в благом переопределении человеческих судеб (как прижизненных, так и посмертных), чем традиционно-религиозная; тем более что она, как будто бы, и не противоречит общехристианской догматике.
А главное — такое молитвенное служение мертвых живым может оказаться эффективной профилактикой против адских последствий земной жизни — пока она еще не окончена!